Пресс-конференция. 31 октября 2005 год

Пресс-конференция. 31 октября 2005 год

Присутствовали: Заместитель директора Государственного музея А.С. Пушкина Наталья Михайлова, председатель Совета Новой Пушкинской премии Андрей Битов, Президент Благотворительного фонда Александра Жукова Александр Жуков, лауреат Новой Пушкинской премии литературовед Сергей Бочаров.

Вопрос: Как появилась Новая Пушкинская премия, и почему первым лауреатом стал Сергей Георгиевич Бочаров?

Андрей Битов.
- Ну, вот справа от меня сидит чудак благородный Александр Петрович Жуков, который премию придумал. Он и придумал так поступить – первым лауреатом стал Сергей Бочаров.Потом еще важный факт - пропали Пушкинские премии как таковые, потихоньку отмерли государственная и немецкая, в которой я был активным участником, кстати, и Бочаров тоже. И создалось ощущение, что можно прибавить слово «новая». И не у меня идея такая возникла, что Бочаров будет первым. Но уж я так немедленно с этим согласился, что мне пришлось это отчасти осмыслить. Я думаю, что первая Пушкинская премия, если она Новая, должна быть дана не современному поэту, какой бы он ни был, а подлинному читателю Пушкина, потому что их исключительно мало. Пушкин - это такое наше всё, которого мы не читаем. И вот эта идея, что надо оценить, дать премию читателю Пушкина, который читает то, что Пушкин написал, а не что-нибудь другое. Я думаю, что эта идея очень здоровая.

Вопрос: Были ли еще претенденты на первую премию? И какие принципы в отборе?

Андрей Битов.

- У нас - полный произвол. Я публиковал в «Октябре» записки жюриста, очень откровенные, об опыте жюрения. Можете взять оттуда цитаты.
Если человек сам идет на то, что тратит свои деньги, если люди сами идут на то, что они вот что-то выбирают, это их полное право - выбирать. И тут нет государства, тут нет блата, тут нет, слава Богу, литературного процесса. Тут нет власти - той, другой, левой, правой, либеральной или патриотической или еще какой-то. Тут просто - вот мы. Так что, решение было мгновенное.

Надо еще один момент, может быть, рассказать. Эта премия в чем-то скопировала модель немецкой Пушкинской премии, тёпферовской, а именно: кроме вознаграждения и диплома лауреат премируется поездкой. Там можно было поехать в Гамбург на месяц и жить в творчестве или свободно, или отдыхая в гостевом доме Альфреда Тёпфера. А здесь этим будет заниматься Михайловское. То есть, еще в награду входит Михайловское. Для того, чтобы отдышаться.

Наталья Михайлова.
- Получается, что это игра в королевские фанты, как в «Золушке». Никто никаких фантов не назначает, никто никаких фантов не выбирает: что король скажет – так и будет.Андрей Битов.
- В результате получается высшая справедливость. Я так считаю, что чем меньше парламента, тем больше толку.

Вопрос: Может быть, стоит сказать несколько слов о самом Фонде Александра Жукова – как он возник и какие его цели?

Александр Жуков.
- Наш Благотворительный фонд организован не так давно – около месяца назад. Мое геофизическое предприятие, где я являюсь директором, уже давно занимается благотворительной деятельностью, и я решил упорядочить все это дело - чтобы действовать не разовыми случайными всплесками. И учреждение Новой Пушкинской премии - это первая акция фонда, и я надеюсь, что не последняя.

Андрей Битов.
- Я думаю, что сама наша история должна не противоречить духу Пушкина, именно духу, в том смысле, в каком именно мы его понимаем. Пока нам кажется, что все это не противоречит – не в смысле тематически: по Пушкину, а именно: пушкинский дух. Я недавно придумал такую странную игру, что наши гении все задействованы даже до буквы в собственных именах и фамилиях. Так и с Пушкиным - никто не повторяется в тех словах, которые можно образовать из букв, составивших его имя и фамилию. Так вот, из Пушкина получается  - пунш, душа, пушинка. Легко и светло получается.

Далее - Александр Петрович Жуков геофизик. Я сам заканчивал Горный институт, и в таких местах всегда слабость есть к поэзии. Ну вот, он сам поклонник и автор бардовских песен, как и Александр Городницкий, которого я помню по литобъединению в Горном институте. Что-то тут такое горное водится, вот порода какая-то.

Вопрос: Сергей Георгиевич, для вас что важнее - занятие западноевропейской литературой или отечественной?

Сергей Бочаров.
- Разумеется, отечественной. В объявлении о присуждении мне премии, конечно, несколько преувеличено, написано о том, что я исследователь русской и западноевропейской литературы. Из так называемых европейских занятий у меня всего-то есть очень старая статья о романе Сервантеса «Дон Кихот». И потом я довольно много занимался Прустом. Ну, вот и все.

Андрей Битов.
- Пруст - это продолжение Льва Толстого, а русская литература – продолжение Сервантеса. Так что можно считать, что это рамка русской дореволюционной литературы.

Сергей Бочаров.
- Современной литературой я занимаюсь мало, но вот о своих любимых современных писателях я немного писал. Это Андрей Георгиевич Битов и Людмила Стефановна Петрушевская.

Вопрос: Андрей Георгиевич, вы сказали про пушкинский дух…

Андрей Битов.
- Этого объяснить нельзя, этим надо проникнуться. Попробуйте прочитать какое-нибудь пушкинское стихотворение не так, как его учили в школе. Но для этого нужно произвести большую внутреннюю работу. Еще Есенин сказал, что Пушкина никто не читал. Чтобы Пушкина читать, надо иметь талант. А талант - это то, что надо в себе развивать - почувствовать и развивать.

Рецепт такой: надо прочитать не зазубренные, не затверженные с детства строки, пусть даже музыкальные и изящные, а попробовать поверить, что человек именно то вот и чувствовал в момент, когда он это написал. Суметь понять, что «не дай мне бог сойти с ума» - это не какой-то абстрактный образ, а стихотворение лирика. Лирика же есть самый прямой отклик на чувства внутренние и на современные ощущения жизни поэтом. Так вот прочитайте и «Бесов», и «Памятник». И если вы сумеете прочитать, то окажется, что это лирические стихотворения. «Из Пиндемонти» вот перечитайте. Прочтите хоть раз… не то что пожалейте, жалеть такого человека незачем, но почувствуйте, какого было ему, как его-то крутило-вертело, что он до этого доходил, до таких вот строк. И это не просто гармонические строки. Потому что его переживания нам все еще близки, все еще понятны.

Сергей Бочаров.

- Вы знаете, не все филологи, даже из самых замечательных, думают так. Вот есть, например, у нас замечательнейший филолог, чуть ли не первый в нашем цехе литературоведческом – Михаил Леонович Гаспаров, который настаивает в своих работах на том, что мы, например, не можем знать, что такое пушкинский дух, о котором мы здесь говорили. И не можем этого знать, потому что это было давно, это было совсем на другом языке. И у Гаспарова есть очень сильные фразы, он мастер таких фраз, он пишет, что душевный мир Пушкина для нас закрыт абсолютно той дистанцией исторической, безнадежной, которая нас от Пушкина отделяет, и представить себе душевный мир Пушкина, это то же самое, что представить себе душевный мир древнего ассирийца или собаки Каштанки. Так пишет Гаспаров.

 

Мне кажется, он не прав все же. И сейчас вот Андрей Георгиевич говорил об этом, потому что Пушкин, как-никак он душу нам послал в заветной лире. Душу, душу. И, видимо, все-таки рассчитывал на то, что мы в какой-то контакт войдем именно с душой - в этой как бы упаковке, в заветной лире, то есть в поэтическом слове. Но Гаспаров – замечательный человек тоже, и очень остро мыслит и формулирует. И про древнего ассирийца или собаку Каштанку – сильно сказано. И тут есть даже некая правда, потому что у нас может быть такая иллюзия слишком легкого понимания Пушкина. Нам иногда кажется, что мы читаем «Евгения Онегина» и все понимаем. Однако, вот только что вышла книга замечательного лингвиста Александра Борисовича Пеньковского, который знает очень хорошо язык пушкинской эпохи. И он показывает на массе примеров, что мы, читая «Онегина», не знаем, что значат те слова. Так что это вот как бы аргумент за Гаспарова. Однако, Пеньковский не думает так же, как Гаспаров. Все-таки, действительно, - «Душа в заветной лире».

Вопрос: Скажите, пожалуйста, а произвол в выборе лауреатов будет царить и в дальнейшем?

Александр Жуков.
- Мы отказались от практики жюри. Но у нас есть Совет премии, куда входят представители учредителей премии. Это директора музеев – Московского музея Пушкина и заповедника «Михайловское», а также Президент Благотворительного фонда. И есть председатель Совета Андрей Георгиевич Битов, признанный корифей, и его слово достаточно мощное и замечательное. Но это отнюдь не означает, что он единолично будет принимать решения. Вот это я и хотел бы подчеркнуть, чтобы у нас недоразумений не происходило.