2011

Программа

1 Александр Алябьев.
Увертюра к балету «Волшебный барабан, или Следствие волшебной флейты».

2 Александр Алябьев.
«Я вижу образ твой» на слова А. Бистрома (из Гете).

3 Александр Алябьев.
«Скажите мне: зачем пылают розы» на слова Александра Бестужева-Марлинского.

4 Александр Алябьев.
 «Черкесская песня» на слова Михаила Лермонтова.

5 Александр Алябьев.
«Ах, точно ль никогда...» на слова Александра Грибоедова.

6 Александр Алябьев.
 «Если жизнь тебя обманет» на слова Александра Пушкина.

7 Александр Алябьев.
 «Киргизская песня» на слова В.Н..

Государственный ансамбль старинной музыки «Орфарион». Художественный руководитель  Олег Худяков.


В этом году в наших музыкальных изысканиях мы остановили внимание на творчестве Александра Алябьева. Имя это заслуженно не забыто. Блестящий дилетант - композитор и певец. Герой войны 1812 года, участник Заграничных походов русской армии, орденоносец, картежник и повеса. Славен Алябьев не только своими музыкальными достижениями, но дружбой с удивительными личностями, составившими славу эпохи, названной Пушкинской, что утверждает теснейшую меж всеми связь.
Александр Алябьев получил по своему времени блестящее музыкальное образование. Как и Михаил Глинка, Алексей Верстовский, Иван Ласковский, Александр Грибоедов, Дмитрий Веневитинов, он брал уроки музыки у Джона Фильда, известнейшего композитора и педагога.
Именно Алябьев одним из первых заинтересовался музыкальным фольклором, которым богата была и славилась империя. Ему принадлежат обработки русских, украинских, цыганских песнопений, музыкальных мотивов народов Заволжья, Средней Азии и Кавказа, которые он аккуратно помещал в музыкальные сборники, извещая публику об интереснейших открытиях. Пребывание композитора на Кавказе и его им увлеченность привнесла в творческий настрой мелодическую экзотику с акцентом бравой военной колористики. Сам Алябьев называл себя тогда «кавказским певцом». Он сочиняет романсы, застольные и гусарские песни, в частности, а также осваивает и более крупные музыкальные формы, в основу либретто которых легли события, изложенные в модных повестях «Аммалат-Бек», «Мулла Нур» и «Испытание» популярного поэта и романиста Александра Бестужева-Марлинского. С ним Алябьев был дружен еще до переселения обоих за Урал, произошедшего одновременно, но по разным, впрочем, причинам.
    Не обходит композитор вниманием и непременного Пушкина и создает музыку к театральной постановке «Кавказского пленника». И непременного Лермонтова, сочинив на его слова «Черкесскую песню».
    Судя по всему, даже при всех оказиях, Александр Алябьев верен был единственной женщине – своей жене Екатерине. Заметим, для своей нетерпеливости женился он вполне поздно. Этому сопутствовали неприятные обстоятельства, составившие его биографию. Алябьев склонялся к Екатерине еще до 1825 года. Однако брак тогда не состоялся. Обвиненный в убийстве, случившимся из ссоры за карточным столом, Алябьев сначала попадает в тюрьму, а в 1827 высылается в Тобольск.
При всей своей скромности Екатерина Александровна – в девичестве Римская-Корсакова, по первому мужу Офросимова, была вполне легендарной дамой.
Любезная матушка ее, у которой «ни минуты без авантюров» и что «душа всех московских собраний», - знаменитая Мария Ивановна Римская-Корсакова. Именно ей приписывают разные роли в «Горе от ума». Ее теплый дом, прозванный, впрочем, в Москве домом Фамусова, во всякие годы был открыт всем модным личностям, всему московскому бомонду. С удивительным трепетом повествовали о ней в своих записках князь Петр Вяземский и Александр Булгаков. Поминает восхищенным словом Марию Ивановну и Елизавета Петровна Янькова в «Рассказах бабушки».
Сестра Екатерины красавица Александра - героиня пушкинского романа. Он посвятил «величавой Луне» строфу «Евгения Онегина» и был влюблен в нее вплоть до зимы 1828 года.
Сама же Екатерина вышла замуж за Андрея Офросимова (сына второй не менее знаменитой московской барыни Настасьи Дмитриевны, также отмеченной пером Грибоедова). Однако, судя по всему, многие годы именно с Алябьевым связывала Екатерину романтическая память. И за него она вышла замуж, овдовев. Кстати, шафером на свадьбе был вездесущий Федор Толстой-Американец, ходатайствовавший и перед Гончаровыми за жениха Пушкина. Алябьев же тогда по-прежнему в опале, - невъезной в столицы. «Я вступила в супружество с Алябьевым, - заметила Екатерина Александровна, - уже во время его несчастия, не увлекаясь никакими житейскими выгодами, и одно только чувство любви и уважения к его внутренним качествам могло ободрить меня на такую решимость». В 1843 году именно она добивается от военного генерал-губернатора Москвы князя Дмитрия Владимировича Голицына разрешения для мужа вернуться в первопрестольную.
Для нее благодарный Алябьев сочиняет, ставя посвящения, большинство своих романсов, писанных на слова известнейших отечественных авторов - Пушкина, Вяземского, Вельтмана, Бестужева-Марлинского, не забывая иностранных – Мицкевича, Гете, выбрав у последнего откровенное «Я вижу образ твой».  
Имея авантюрный характер и рисковый нрав, а также энтузиазм применять их во всяком деле, Алябьев был весьма сентиментальным человеком, невероятно ценившим родственные связи и семейные ценности. Кроме любимой женщины, собственной жены, Алябьев посвящал свои сочинения племянницам, дочерям сестры Варвары, вышедшей за Николая Шатилова. Вот вам судьба! Кто бы знал воронежского помещика Шатилова, если б он не пришелся зятем Алябьеву и не сделался отцом его любимых племянниц, не попал бы с ним под следствие и не отослан был в Сибирь. А также не служил в Иркутском полку с Александром Грибоедовым, который - вот те раз! и помянул его образом Репетилова в «Горе от ума».
Так вот, одна из племянниц композитора Софья – в замужестве Стааль фон Гольштейн - собрала венок поклонников и экспромт от юного Лермонтова «Русский немец белокурый». Для посвящения ей Алябьев воспользовался стихами «Скажите мне: зачем пылают розы» своего друга Александра Бестужева-Марлинского.
    Другая не менее блестящая - Лидия (в замужестве - графиня Шатилова-Сиверс), по воспоминаниям, обладала красивым голосом, ее имя неоднократно встречалось в программах любительских концертов в Петербурге. Внимательный дядя посвятил ей девический романс - «Если жизнь тебя обманет». Музыку сочинял он в ссылке, сильно тоскуя по близким. Забавно, что это стихотворение, ныне совершенно хрестоматийное, писано назидательным Пушкиным также во время Михайловской ссылки в альбом дочери Прасковьи Александры Осиповой-Вульф, соседки по имению – Тригорское, 15-летней Евпраксии (знаменитой Зизи, что лучше всех варила жженку). Зизи выступает также и «кристаллом души» автора в «Евгении Онегине».
    Всего Алябьевым на стихи Пушкина было написано 22 романса, среди которых истинные шедевры вокального искусства «Зимняя дорога», «Предчувствие», «Пробуждение», «Я помню чудное мгновение...», «Я вас любил».
    Интересно, что находясь именно в тюремном заключении (скажем тут не без улыбки, что в камеру ему доставили фортепьяно), Алябьев сочиняет комический балет «Волшебный барабан, или Следствие волшебной флейты». Кстати, тогда же родилось и его самое знаменитое произведение - романс «Соловей». Известно, Алексей Верстовский заметил по этому поводу, что  русскому таланту и тюрьма - на пользу! Известно и то, что ответил Алябьев: «Передайте ему, что рядом со мной полно пустых камер».
    Страсть к музыке, театру и гусарским вольностям соединила Александра Алябьева с Александром Грибоедовым. Скорее всего, познакомились они еще в Московском университете (Там же пребывали в то время Петр Чаадаев, братья Тургеневы, Иван Якушкин.), хотя интересов общих между ними тогда, скорее, и быть не могло – слишком большая разница в возрасте – 8 лет. (Грибоедов пришел в университет 11-летним ребенком.) А вот сошлись они, вероятней всего, когда определились в Иркутский полк в 1812 году. Там же служил и помянутый Шатилов. Похоже, Алябьев с Грибоедовым, что редко для Александра Сергеевича, очень дружили. Приязнь их доказывает и то, что Грибоедов, слывший весьма сдержанным человеком, беспокоился о трагической судьбе композитора даже из своей не очень веселой персидской командировки. В воспоминаниях современников встречаются также суждения, что, мол, некоторые темы грибоедовских импровизаций проскальзывали в романсах Александра Алябьева. Реплики, цитаты – вербальные, текстовые, музыкальные были, конечно, во вкусе того времени. В те образованные годы всяческие авторства были общеизвестны и не требовали доказательств, а транспонирование было всего лишь игрой творческих усилий.
    Романс «Ах, точно ль никогда...» на слова Грибоедова Алябьев написал в 1831 году, можно положить – в память друга. К этому времени отдельными сценами начала являться публике пьеса «Горе от ума», но автора уже не было в живых. Сами стихи Грибоедовым задумывались в 1823 году для театральной пьесы, точнее водевиля, совместно сочиненного с князем Петром Вяземским, «Кто брат, кто сестра, или Обман за обманом». Не очень понятно, отчего этот дивный текст, редчайшее лирическое откровение Грибоедова, тогда остался в рукописи.