За музейный подвиг

Специальным Дипломом «За музейный подвиг» отмечен Геннадий Опарин – хранитель усадьбы Пирогово музея-заповедника Ясная Поляна.

Биография
Геннадий Леонидович Опарин

Родился 5 марта 1965 года в посёлке Листвяги  Кемеровской области. Родители жили в бараке, поэтому привезли меня из роддома в город Новокузнецк, к деду Леониду Анисифоровичу Опарину.

Моей первой учительницей была первая учительница моей мамы Любовь Кузьминична. Как скромный малец из кержацкой семьи, я разговаривал очень негромко, можно сказать совсем тихо. Старая учительница подходила ко мне и, приблизив ухо, терпеливо выслушивала. Оценки  она мне ставила  не за голос.
Жили мы на Бастионной улице, почти на самой вершине горы с названием Радиушка. Внизу в одну сторону были терриконы и вечно затянутый дымом заводов Новокузнецк, а в другую – зелёное море лесов. Воля!
Когда родители переехали  строить шахты под Тулу,  не стало ни горы, ни сибирских лесов, ни самой семьи. Только  желание воли. Дед, Леонид Анисифорович, меня усыновил.
Закончив восемь классов, я рванул в Астраханскую мореходку. Астрахань была советским Вавилоном: русские, казахи, калмыки и все кавказские народы, сойдясь здесь, жили, работали, торговали, дрались, женились и умирали по своим,  – не европейским или азиатским, а астраханским – законам. Была воля… Много! Поэтому из мореходки меня выгнали… Где я только не учился?!
Потом меня с радостью принял Северный флот. Экипаж гвардейского БПК с гордым названием «Гремящий», опираясь на вековые законы военно-морской педагогики, научил меня примирять личную волю с волей коллектива.
В отпуске я женился на однокласснице. Давно собирался, уже лет восемь.
Наблюдая с борта корабля за высадками морской пехоты, я завидовал этим парням и решил попробовать. Попробовал. По нетленным законам всё той же военно-морской педагогики меня научили чему нужно и поставили командовать взводом. Командовал.
Но хотелось уже педагогики гражданской! И я попросился у комбрига на учёбу заочником в Мурманский педагогический институт, на что он мудро изрёк: «Прапорщик-заочник – это несчастье для части, обуза для вуза, «Одиссей» для детей и находка для б…й».
Потом развалился Союз, а новой стране мы стали  не нужны. С Севера я уехал, но всё равно хотелось поближе к морю.
Нашу семью приютил Калининград. Российский Вавилон – русские, немцы, поляки, украинцы, белорусы и все прибалтийские народы жили, работали, торговали, дрались и женились в период «парада суверенитетов» вообще без правил.
Меня закрутила невообразимая череда событий. Колхоз. Фермерство. Торговля мясом и добыча янтаря. Собственный десятитонник «КАМАЗИЛ». А от Калининграда до России выстроилось уже целых шесть таможен!
Между тем отец, Леонид Анисифорович Опарин, совсем постарел, в «неметчину» ехать отказывался, и я вернулся в Тульскую область.
Служил в спасательной бригаде МЧС и растил детей (уже четверых); сидел без работы и пил водку; работал поваром и  был совладельцем кафе.
Как-то встретился со старым школьным другом, археологом Романом Кляниным, который познакомил с замечательными ребятами – романтиками полей Олегом Заидовым, Сашей Шековым, Колей Ивановым и гуру археологии Александром Вадимовичем Григорьевым.
Пристрастился к «раскопу». Впоследствии вместе с Сашей Шековым получили благословение Архиепископа Тульского и Белёвского Кирилла на создание Тульской епархиальной археологической экспедиции.
Искали захоронение первооткрывателя северо-западных берегов Америки капитан-командора А.И. Чирикова; вели раскопки у древнего Анастасова монастыря под Одоевым; занимались проблемой захоронения национального героя Дагестана, главного героя последней повести Л.Н. Толстого – Хаджи-Мурата.
Хаджи-Мурат напомнил мне о молодости, воле, первых непростых астраханских встречах с кавказцами. Познакомил с Владимиром Ильичем Толстым и…  привёл в Ясную Поляну.