Пресс-конференция. 26 мая 2012 года

Присутствовали: директор Государственного музея А.С. Пушкина Евгений Богатырев, президент Благотворительного фонда Александра Жукова Александр Жуков, директор музея-заповедника «Михайловское» Георгий Василевич, председатель Совета Новой Пушкинской премии Андрей Битов, лауреаты Новой Пушкинской премии 2012 года Владимир Салимон и Ада Самарка. Обладатель Специального диплома Новой Пушкинской премии «За музейный подвиг» Геннадий Опарин.
 
 
Евгений Богатырев.
 
- Добрый день, дорогие наши друзья, партнеры, гости. Сегодня 26 мая 2012 года и в восьмой раз в Государственном музее Пушкина происходит торжественное вручение Новой Пушкинской премии. Как вы знаете, 26 мая для нас дата незыблемая, поскольку по старому стилю - это день рождения Александра Сергеевича Пушкина. 
Я с удовольствием представляю Совет Новой Пушкинской Премии. Георгий Николаевич Василевич, директор Государственного музея-заповедника «Михайловское». Александр Петрович Жуков, наш главный патрон, нашей премии. И сами понимаете, что без Александра Петровича восемь раз премия просто бы не могла происходить. Андрей Георгиевич Битов, его представлять не надо. Ну, и ваш покорный слуга Евгений Богатырев, директор Государственного музея Пушкина, в котором мы находимся и в котором традиционно проходит наше Пушкинское торжество. 
 
Андрей Битов. 
 
- Должен сказать, что восьмой раз, это сильно. И каждый раз становится все труднее. Потому что надо соблюдать и достоинство жюри, и достоинство лауреатов, как оно было установлено изначально. Мы хотели, чтобы за заслуги получали именно люди достойные и не загламуренные, не залауреаченные, а такие, каких почти пропустила мимо внимания наша, в общем-то, достаточно распиаренная публика, которая уже ест даже и не с блюдечка, а только с экрана телевизора все. Так что каждый раз оказывается, что достойных существует не так много в литературе. Вот чтобы и щек не раздували, и честно делали свое дело, и долго делали свое дело, пока живы.
 
Вот у нас в этом году поэт Владимир Салимон оценен и как поэт, и как издатель, то есть в самом пушкинском смысле слова, так, как расценивался когда-то Пушкиным и его коллегами Дельвиг, скажем. Без преувеличений достойная фигура. А в качестве младшей фигуры, младшего лауреата - от Украины Ада Самарка. И я впервые ее увидел, хотя много уже наслышан. Дай бог успеха этой девушке во всем. 
И еще диплом специальный вручается, в общем-то, моему соратнику и коллеге в прямом смысле слова. Но я рад, что этот соратник и коллега, не в пример мне, пишущему человеку, чистый музейщик. Мы встретились на проекте памятника в год столетия ухода Льва Толстого. Мой проект состоял в том, чтобы поставить памятник последнему произведению этого писателя «Хаджи-Мурат». И с Владимиром Ильичем Толстым мы обо всем договорились, но дело шло медленно и ни шатко, ни валко, пока навстречу не вышел Геннадий Опарин, он стал заведовать филиалом «Ясной Поляны» в Пирогове. Всегда я мучаюсь с этим словом. Потому что, если взять слово Пирогов и Опарин, получается некоторым образом именно русская каша. Вот в Пирогове что еще восходит? Пирог из опары. Вот и взошел проект. Суть в том, что Хаджи-Мурат не был похоронен. А для Северного Кавказа он герой и не похороненный по мусульманскому обычаю герой - это, ну, как для нас, может быть, не похороненный Ленин. Тем не менее это одновременно и памятник Хаджи-Мурату, и памятник последнему произведению. Так что это памятник и замыслу, который пришел в том именно месте Льву Николаевичу Толстому, где он ломал этот репейник, и пути, которым он пришел из Ясной Поляны в Пирогово, и самому Хаджи-Мурату. А тот подвиг, который Геннадий Опарин совершил, пожалуй, стоит осветить уже с трибуны. И без него бы этот памятник не состоялся. 
 
Александр Жуков.
 
- На самом деле, сейчас Евгений Анатольевич сказал, что восемь лет уже нашей премии. И я это физически ощутил по тому, насколько помолодел состав корреспондентов и людей, которые приходят на пресс-конференцию. 
Я, может быть, предваряя вопрос, который постоянно задают на пресс-конференциях: как вы выбираете лауреатов? – отвечу. Очень просто: идем в ресторан, сидим там, выпиваем и обсуждаем разные кандидатуры. Ну, будем так говорить, какие-то флюиды в течение года в литературно-поэтическом мире витают, все это чувствуется и нами. Ну, естественно, и какие-то свои преференции существуют. И вот, в процессе такого итерационного процесса останавливаемся окончательно на определенных претендентах. В этом году это Владимир Салимон и Ада Самарка. И всегда нам доставляет удовольствие эту премию вручать. Вот этот праздник - день рождения Пушкина, день, который в свое время Андрей Георгиевич Битов предложил, по старому стилю, на две недели раньше, чем официально - по новому стилю. 
 
Георгий Василевич.
 
- Восемь лет премии - это странным образом восемь лет пушкинского присутствия в XXI веке как знаменитого и любимого всеми поэта и писателя, но одновременно еще и как читателя. И я хочу сказать огромное спасибо и Андрею Георгиевичу Битову и всем моим по премии коллегам и друзьям. Потому что на самом деле, Александр Петрович Жуков как раз об этом говорил, что читать и обсуждать - это не только форма нашего обыденного существования, но это еще и зачастую праздник и праздник заканчивается здесь и сейчас вручением премии. Во всяком случае, мне думается, что это тоже одна из составляющих, может быть, черт современного живого бытования и музейного, и литературного, и пушкинского. И очень хорошо, что эта нить в общей ткани литературы существует. Во всяком случае, за восемь лет стало понятно, что это не случайное событие, а абсолютно закономерное. И я очень надеюсь, что все будет продолжаться и радовать всех нас достойными именами. 
 
Евгений Богатырев.
 
- Перед тем, как перейти к вопросам, небольшая информация, я думаю, очень интересная для журналистов. Вы знаете, традиционно мы нашим гостям в рамках торжества делаем такие пушкинские подарки. В этом году мы представляем открытие. Известный поэт пушкинской плеяды и хороший знакомый Пушкина Дмитрий Веневитинов, которого мы знаем, оказался еще и композитором. Сегодня впервые, во всяком случае, современники, то есть мы, не слышали его музыкальных произведений, прозвучит открытая в архивах пьеса «Краковяк» Дмитрия Веневитинова. 
И еще один сюрприз и подарок. Уже через несколько часов мы начнем отмечать юбилей Андрея Георгиевича Битова. И к этому событию Государственный музей Пушкина и наш друг и друг Андрея Георгиевича Юрий Михайлович Рост дарят выставку, посвященную нашему дорогому юбиляру. 
 
Вопрос. Репейник или чертополох – священное для многих народов растение. И воинственное. Что вы имели в виду, когда устанавливали этот памятник?
 
Геннадий Опарин. 
 
- Я был в курсе, что у шотландцев чертополох тоже священное растение, связанное с войной. И даже есть орден Чертополоха. Но, вы знаете, если продолжать такие параллели, то будет еще интересней. Когда-то, в 1852 году, погиб отважный горец Хаджи-Мурат, которому была отрублена голова. Примерно в это же время в другом конце света в Калифорнии погиб другой горец, я сейчас говорю о литературных героях, Хоакин Мурьета, которому была тоже отрублена голова. И если вы посмотрите на инициалы, то будет такая еще более мистическая картинка – ХМ и ХМ. И даты совпадают, и горцы совпадают. Я же чертополох имел в виду только тот, который видел Толстой. И уже потом я узнал о шотландском чертополохе. 
 
Вопрос. Многие символы имеют мистический оттенок в значении. Видите ли вы ли вы такие смыслы в таком памятнике, который стоит в Тульской области? 
 
Геннадий Опарин.
 
- Если учесть, что имение отца Лермонтова было совсем недалеко от этого места в Тульской губернии, то еще более мистические связи возникают. Вы знаете, я думаю, что это не мистика, это закономерность. Просто мы к ней относимся как к мистике. На самом деле, это так, наверное, и есть, так и должно быть. 
 
Вопрос. А откуда взялся камень для памятника и как вы его довезли? 
 
Геннадий Опарин.
 
- Да, действительно, просто это моя была строительная некомпетентность. Я увидел камень, который лежит недалеко от дороги и который очень мне понравился. Но я не строитель, я не знал, сколько тонн он весит. Наши хунзахские друзья позвали специалиста, директора Хунзахстройэксплуатации и спросили: «Гусейн, ты сможешь этот камень погрузить?» Гусейн походил, посмотрел и сказал, что сможет. Все сказали: «Гусейн, все запомнили, что ты сказал». Но когда его начали грузить и везти, то согнулся прицеп, начали отваливаться колеса и камень пришлось выгрузить недалеко от Кизил-юрта на Кумыкской равнине. А нам пришлось ехать за ним снова. Везти его отказались, потому что жалко было еще одного прицепа. Тогда взяли два перфоратора бошевских и слой за слоем сняли с него, отпилили восемь с лишним тонн. Я еще скажу одну интересную вещь. Была мысль отправить его по железной дороге. И мы уже начали вести переговоры о том, чтобы загрузить камень на платформу. Но оказалось, что нужно было много заплатить, потому что груз негабаритный. Расходов этих я себе в тот момент позволить не мог. И в последний момент мы отказались грузить его на железнодорожную платформу и везти. Состав был сформирован без нас, без нашего камня и поехал в сторону России. Ночью нам начали звонить встревоженные родственники – оказывается, состав был взорван. И вот чудо… Я понимаю, что мы бы не пострадали, потому что мы ехали бы на пассажирском поезде, но где бы потом я искал этот камень. Вот так получилось, что Всевышний уберег его. И он теперь стоит в Пирогове. Видимо, там его место. 
 
Вопрос. Каков вес камня?
 
Геннадий Опарин.
 
- Изначально он был около 38 тонн. Сейчас он 29 с небольшим. 
 
Вопрос. Вопрос к Аде Самарке. Как для автора его литературная жизнь, тексты, которыми он думает, входит в реальную жизнь? Или идет обратный процесс? 
Для Владимира Салимона. Вопрос простой, скажите, что первично в поэзии – содержание или форма и что играет более значимую роль – язык в поэзии или поэзия существует для языка и его развития?
 
Владимир Салимон.
 
- Я не думаю, что это простой вопрос, что прямо – раз, и скажи. 
Я думаю, что существует поэтическая форма и содержание, как у каждого простого предмета и у каждого предмета искусства. В данном случае в поэзии и форма, и содержание едино, и формой является, конечно, лексика и интонация. Сохранение интонации… Ну, кто интонирует более русскую речь, как не поэт. Наверное, интонационное богатство русской речи скорее всего сохраняется в поэтической речи. Хотя все это тоже может быть спорно. Я думаю, что все-таки прежде всего интонация. Возможность иногда дать петуха, а иногда, действительно, запеть соловьем. Я как-то даже не решаюсь ответить сразу, что играет более значимую роль - поэзия в жизни языка или язык в жизни поэзии. 
 
Ада Самарка.
 
- Получилось так, я ставила себе основную цель, чтобы примирить или, может быть, даже убрать пропасть, которая существует сейчас между миром современной молодежи с его молодежными интересами, в круг которых, как это не печально признать, книги уже не входят в той мере, в которой входили, может быть, раньше. Как, впрочем, и такие классические виды искусства, как музыка классическая, классическое изобразительное искусство. И вот, что я попыталась сделать в своей работе. Я взяла за основу детские сказки, на которых выросли все, которые мы все знаем, какие-то такие примитивные сюжеты и простые. И постаралась использовать язык со всем его богатством, доступным из классической литературы, из каких-то философских трудов особенно начала XX века. Серебряный век необычайно вдохновляющий оказался. И все это поместить в реалии нашего современного мира – годов послеперестроечных, начала 90-х и нынешних. И вот этот новаторский подход, наверное, и заключается в том, что я попыталась смешать это все и положить в канву вот этой вот реальности, которой мы живем сейчас. И попытаться сделать так, чтобы вещь, написанная достаточно сложным языком, потому что я не пыталась писать легко и намеренно делала длинные предложения, которые занимали примерно абзац, четверть страницы, но чтобы это было читаемо современной молодежью, которая склонна смотреть телевизор и глядеть в блестящий глянец. 
Но я пыталась делать свою прозу при этом интересной. И я действительно пыталась осветить какие-то моменты духовные, культурные, о чем-то вечном, что почему-то считается таким скучным для нашего молодого современника. Я попыталась показать, что есть вещи незыблемые, которые всегда остаются независимо от того, какая мода, какие происходят события - не знаю, футбольные матчи, «Евровидение» и так дальше, но что-то есть вечное и оно всегда свежо, оно всегда интересно. И оно может быть красивым и доступным. Хотя опять-таки свою прозу я не пыталась делать доступной намеренно. 
 
Вопрос. Скажите тогда. Что вы думаете о молодежи, которая активно интегрируется в современное искусство? Будь то живопись, кино или драма? Не чувствуете ли вы некоей излишней агрессивности в захвате позиций? Молодые не собираются вписаться в имеющийся мир, и выходит, по их понятиям, так, что до них не существовало ни Александра Сергеевича Пушкина, ни Вильяма, нашего, Шекспира? Удастся ли молодым, которые претендуют на то, что они занимаются современным искусством, удержать собственную гармонию между миром и душой?
 
Ада Самарка. 
 
- То, что агрессия действительно хлещет через край, это, знаете, что происходит? Это ребенок вырос и протест начался. Иногда кажется, что достаточно просто сделать что-то вызывающее, что не делают другие и привлечь к себе внимание и может быть, под таким соусом подать, как что-то настоящее, что-то достойное внимания. И мы видим действительно оно удостаивается внимания. Но это только вещи, которые можно просто назвать интересными, хотя высокохудожественными их никак не назовешь. Но вот ребенок вырос, подросток превратился во взрослого человека уже достаточно зрелого и интересы его меняются. Протест в дешевой форме самовыражения пройдет, это проходяще. 
А вечное есть. И мне кажется, процентное соотношение людей, наделенных даром божьим, не меняется. Такие люди всегда будут. И есть такое убеждение, что талант найдет себе дорогу каким-то образом. То есть человек просто не может не писать, не может не творить и его не могут не заметить. Поэтому несмотря на всю эту существующую конъюнктуру, некие препятствия, конкуренцию со стороны прочих средств для привлечения общественного внимания, время почитать хороший текст найдется. 
 
Вопрос. Выбирать лауреатов сложнее или проще со временем?
 
Евгений Богатырев.
 
- Я начну, а другие члены совета меня поправят, если я что-то, может быть, скажу неправильно или что-то недоскажу. На самом деле нам работать становится сложнее. Ну, вот сегодня такого вопроса не звучало: какова методика, будем так говорить, отбора произведений? У нас есть актив, который как раз и готовит нам произведения, имена и предлагает, представляет для изучения и обсуждения. И, если на первых порах, а это было и на второй, и на третьей, и на четвертой, наверное, Пушкинской премии, мы как-то единогласно принимали решения, то сейчас у нас достаточно жесткие, ну, я не могу сказать, что непримиримые мнения. Нам приходится несколько раз собираться, чтобы найти консенсус. Это, наверное, тоже какое-то определенное явление и какая-то особая тенденция, потому что даже мы, а я считаю, что мы абсолютные единомышленники, и те ценности, которые мы утверждаем, представляя вам лауреатов Новой Пушкинской премии, для нас очевидны и едины, так вот даже при этом нам приходится довольно много спорить. 
 
Георгий Василевич. 
 
- Александр Петрович Жуков эту тему поднял первый. На самом деле всегда, и наше время не исключение, литература, как мне кажется, если слегка упростить все, делается теми, кто знает и понимает весь накопленный литературой огромный опыт, и теми, кто приходит в мир для того, чтобы сказать, что его поколение в мир пришло впервые и поэтому имеет полное право заявить о своем поколении, считая, что всех остальных просто не было, в том числе и нашего дорогого Александра Сергеевича Пушкина и Вильяма, нашего, Шекспира тоже. Если бы этого не было, я думаю, что, наверное, не было бы главной интриги литературы, потому что все мы знаем, что чувства, которые переживает любой человек, они тоже всем давно знакомы, а вот всякий раз удивляемся тому, что можно сказать свежо и точно о том, что касается одного человека, но распространяется на все человечество. И, слава богу, мы имеем перед собой Александра Сергеевича Пушкина, который определенную планку, классическую теперь уже, задает, хотя когда-то он классиком ведь не был, он просто не знал о том, что он классик. Наверное, в этом вся сложность состоит. Потому что в чем-то мы согласны, в чем-то нет, но всегда хочется, чтобы выбор предполагал, с одной стороны, несомненную ценность и значимость автора, отмеченного премией, для всех нас, читателей. А с другой стороны, хочется предполагать, что избранные молодые авторы действительно с течением времени будут радовать, удивлять и выполнять свою вот эту вот молодую задачу открытия мира заново, когда, казалось бы, он уже открыт. 
 
Александр Жуков.
 
- Два слова добавлю. В общем-то, я абсолютно и полностью согласен с тем, что сложнее стало выбирать. Что касается мэтров, лауреатов первой премии, тут вопросов нет, хотя нам, конечно, тоже очень жалко, что мы в свое время не успели кому-то что-то додать. А молодая премия у нас была задумана для того, чтобы дать пошире коридор для развития таланта людей, которых мы заметили. Надо сказать, что в какой-то степени нам это удавалось – практически все, кого мы выбрали, они как-то начали всплывать с большей скоростью, чем это могло произойти, наверное, в своем естественном порядке. И я только желаю удачи и успехов нашим двум новым лауреатам.