Олег Никитич Хлебников

То ли авто-, то ли просто биография

 
Олег Никитич Хлебников – дитя ХХ съезда. Родился вскоре после него, 9 июля 1956 года, в городе Ижевске, производившем оружие. Родители-инженеры этим и занимались. Причем – с утра до ночи. Воспитывала, к счастью, замечательная бабушка, лишенная советских предрассудков. 
 
Из первых воспоминаний детства – Хрущев и Райкин, знакомые по первому же телевизору без линзы – назывался «Рекорд». Оба очень веселили. А телевизор без линзы приходила смотреть почти вся улица. 
 
Деревянный дом стоял в центре Ижевска, но на его дворе содержались: корова, куры, бегала на цепи добрая собака и сами по себе – кошки. Все это было, как выяснилось впоследствии, счастьем. 
 
Потом корову взяли за какое-то постановление партии и правительства. Дом вскоре снесли. 
 
И началась железобетонная жизнь в городе, производящем преимущественно орудия убийства и мелких стукачей. Оставалась колея: школа – институт – завод, свадьба – рождение детей, потом внуков – ну и… 
 
Но ведь стихи-то начал писать раньше, чем вообще писать! И они,  прежде всего чужие, открывали иной мир. И вот сидел, прогуливая школу, в тесной родительской хрущебе и читал Пушкина или пытался зарифмовать самого себя с другими людьми и что-то происходило. Или только казалось. Вообще, между реальным и кажущимся очень условная грань. Приходилось помогать реальному. 
 
Потому окончил Ижевский механический институт имени эвакуации во время войны МВТУ Баумана и поступил в аспирантуру. Был прикладной такой математик, тогда это высокопарно называлось «кибернетик». Защитил диссертацию. Но еще раньше…
 
Еще раньше активная девушка, в скором времени первая жена, послала его/мои (в зависимости от того, биография это или автобиография) стихи в «Алый парус» «Комсомолки», страничку для тинэйджеров, которых тогда еще так не называли. Ее вел Юра Щекочихин и, значит, все там было честно и азартно. Таким образом, стихи в многомиллионной  «Комсомолке» появились совершенно неожиданно для автора. Но Щекочихин на этом не успокоился: прислал письмо с требованием приезжать в Москву, а когда автор незрелых виршей туда приехал, отправил его к Борису Слуцкому – на экзамен и воспитание. 
 
Слуцкий экзамен принял и взял на воспитание, а еще до этого написал вступительную статью к стихам 18-летнего автора для той же «Комсомолки». Все это опубликовали, и автор проснулся на несколько месяцев знаменитым.
 
Потом это, слава богу, прошло. 
 
И проходит до нынешнего дня. Но везти на людей продолжало и продолжает. 
 
Благодаря этому везению вышла первая книжка автора, в 1977 году – к 21-му дню рождения – в Москве, в серии «Молодые голоса». Называлась «Наедине с людьми». В 1978-м автора приняли в Союз писателей, чем был существенно понижен средний возраст его членов. Потом вышла и вторая книжка – в 1981 году, в Ижевске – «Город. Повесть в стихотворениях». В родном городе автора она вызвала бурную реакцию – вплоть до обсуждения на бюро обкома КПСС, как такое очернительство могло быть опубликовано. Аналогичная история произошла с поэмой «Кубик Рубика», из-за попытки публикации которой закрыли литературное приложение к местной молодежной газете, и опять собрали бюро обкома. Но в Москве автора худо-бедно печатали, и он понял, что туда ему и дорога. 
 
После переезда в Москву в 1983 году были: учеба на ВЛК (семинар Александра Межирова, спасибо), работа в многомиллионной «Крестьянке», спасибо, в «перестроечном» «Огоньке», спасибо, уход из него по причинам слишком рано разоблаченной коррупции (не тех, кто ушел), а потом – свободное плавание и 17 лет привольной каторги в «Новой газете».
 
За это время автор выпустил еще восемь книг стихов, среди которых «На краю века», «Жесткий диск», «Инстинкт сохранения», «Люди Страстной субботы» (за последнюю получил премию «Венец» Союза писателей Москвы, спасибо). Вышли в переводах книжки во Франции и в Дании. Сейчас, спасибо, получил Пушкинскую премию.
 
Вот, собственно, и все. Остальное – в стихах. 
 
P. S. Один единственный сын. Одна вторая жена – поэтесса, эссеистка и сценаристка Анна Саед-Шах, которой за все благодарен. Слава богу, иногда выезжал, никогда не состоял и не привлекался.