Дневник, Аня Остроумова

13 июля
Сегодня мы едем в Михайловское! Какое счастье! Еще неделю назад я думала, как я с Милисентой еду в автобусе на первом сиденье, гляжу на разноцветные поля…
И вот этот день настал. Нам повезло: автобус отправлялся от станции метро, на которой жили мы. Я села рядом с Милисентой, как и предугадывалось в моих мечтах, но сидели мы не на первом сиденье, а в середине автобуса. Вначале я немного огорчилась, ведь спереди видно дорогу и вообще там большой обзор, но потом поняла, что это к лучшему, поскольку наши места находились рядом с дверью и можно было выходить из автобуса без очереди.
Всё в автобусе интересно: и кресла с сеточками сзади, чтобы можно было класть всякие вещи, и окна чуть ли не со стену, но главное – то, что ты видишь в них. То поля: зеленые – травяные, розовые – иван-чайные и белые – с борщевиком. Милисента сказала, что если сок этого цветка попадет на кожу и это место окажется на солнце, то ты почувствуешь ужасную боль. Страшный цветок, а красивый!
Еще в окне были облака. Нынешним летом облака есть всегда. Но они каждый раз разные. Когда мы только выехали, солнце светило и облака были маленькие, белые – как песок, разбросанные по небу. Потом они начали сближаться, становились больше, превратились в большую тучу. Она закрыла солнце, и скоро пошел дождь. Потом он закончился, а от тучи осталась одна тень – белая, полупрозрачная марля, все еще упрямо прикрывавшая солнце.
Сейчас едем по лесу. Выделяются на фоне других деревьев темными макушками ели. Пасмурно. Серые тучи клубятся над дорогой. Вот-вот, кажется, пойдет дождь, но дождя нет. Вообще погода ожидается неблагоприятная: всего-то 20, 19 и 21°С. Обидно, ведь если бы было теплее, мы могли бы купаться в озере с лилиями.
Во время заправки автобуса я решила посмотреть, как водитель им управляет. Я уже подошла к водителю, когда он посмотрел на меня исподлобья и сказал: «Всем сидеть и не дергаться!» Я испугалась и убежала.
Ладно, жду завтра.

14 июля
Савкина горка
В автобусе неожиданно раздался голос экскурсовода. Она начала рассказывать, как ее зовут, какие мы молодцы, что получили Новую Пушкинскую премию, какие мы молодцы, что пишем рассказы, какие мы молодцы, что пишем стихи, и все в том же роде. После этого мы лучше поняли, какие же мы все-таки молодцы!
Когда мы вышли из автобуса, экскурсовод оказалась бабушкой лет шестидесяти с черными длинными волосами, собранными в пучок. Она объявила, что мы идем на Савкину горку, и пошла по мокрой после дождя тропинке.
Нашей компании из четырех девочек этот путь без приключений не понравился, и мы пошли по полю вдоль дороги. Все, кто шел по тропинке, просто разговаривали. А я гонялась за кузнечиками и мотыльками в мокрой траве, но не поймала ни одного. Маша, видя мое огорчение, спросила:
- Хочешь я тебе мотылька поймаю?
Я говорю:
- Конечно, хочу!
Маша тут же накрыла первого попавшегося мотылька ладонями и передала мне:
- Держи!
Я пораженно смотрела на нее.
- У меня большой опыт, - махнула рукой Маша.
Я крикнула Милисенте, чтобы она тоже пошла по полю. На крик обернулась экскурсовод, выражение лица ее стало таким, что я подумала: «Нам конец!» Но экскурсовод, из-за своего детолюбия, не наорала на нас, а приняла прежнее выражение лица и мягко сказала: «Вы, конечно, молодцы, что выбрали такой интересный путь, но кажется, что лучше слезть». Хорошо, что бабушка оказалась такая добрая! Мы переглянулись, поняли ситуацию и моментально направились к дороге.
По пути мы обнаружили канаву и неуклюже перепрыгнули через нее. Миша увидел это, ухмыльнулся и сказал: «И это называется «прыгнуть»! Ха-ха! Вы что, медведи косолапые?! Смотрите, как надо прыгать!» Миша кричал это так громко, что все невольно обернулись и замерли в ожидании представления. Миша, явно довольный своим началом, гордо подошел к канаве прыгнул и… упал в канаву! Намок он даже больше, чем мы…

Как я люблю скакать! Через канавы, по камням – везде!
Сегодня я прыгала по камням в мелком, по щиколотку, бассейне. Камни располагались на разном расстоянии друг от друга. Я выбирала препятствия по настроению. Когда я в очередной раз занесла ногу над «водной преградой», то вдруг сзади послышался голос:
- Девочка!
Я обернулась.
- Девочка, не надо прыгать! – сказал старичок, шедший под руку со своей женой.
- Почемуй-то?
- Свалишься потому что!
- Не свалюсь, что вы! – успокаивающе сказала я, а про себя подумала: «Как же мне их от себя отогнать, чтобы не мешали, да еще и вежливо?»
В это время дедушка занудно начал перечислять все, что может случиться со мной, если я упаду:
- Если ты упадешь, то разобьешь камнем свой лоб, локти продырявишь, раны на теле будут.
- Еще коленки разобьешь, - прибавила тетенька.
- Это само собой! – нетерпеливо отмахнулся дедушка.
- Во-первых, рана на коленке у меня уже есть… - начала я.
- Ну, и зачем тебе вторая?! – с искренним непониманием вскричал он.
- Так затем, чтобы всем ее показывать и рассказывать, что я ее получила в Пушкиногорье! – горячо объяснила я.
Бабушка с дедушкой рассмеялись и, взявшись за руки, пошли дальше.
А мне этого только и нужно: вежливо – и прыгать дальше можно!

16 июля
Бугрово (отрывок)
Бугрово – деревня в Пушкиногорье, нынче музей, посвященный крестьянскому быту. Все было интересно: и водяная мельница, и банька с коромыслом, и сенной сарай. Но я опишу одно из лучших – пруд. Он находился рядом с мельницей, из него и струился ручей, который крутил мельничное колесо.
 Первое, что я увидела в пруду, были лягушки. Они в самых разных позах сидели на листьях кувшинок: одна поджала лапки под себя, другая развалилась, как ленивая корова, третья готовится прыгнуть в воду… Все они были зеленые, но разных оттенков. Я попробовала поймать лягушку: попросила Ксению подержать меня за ноги, сама легла на мостик, свесилась и дотронулась до первой попавшейся лягушки с рыжими глазами и черной россыпью пятнышек на спине. Вначале она ничего не чувствовала. Я даже подумала, что она игрушечная: экскурсовод же сказала, что лягушек не надо ловить – наверное, она это сказала из-за того, чтобы не разочаровать нас, что они ненастоящие. Я постучала пальцем по лягушечьей макушке. Она, что-то заподозрив, потрогала мой палец лапой и, испугавшись, с брызгами нырнула в воду. Другие лягушки по ее примеру прыгнули на дно.
Тут я вижу уток, плывущих по небу. Догадавшись, почему это происходит, я прошу подругу вытащить меня, но Ксения почему-то не отзывается. Я чувствую, что никто не держит меня за ноги. И тут я вижу Ксению, догоняющую всю нашу группу. Рядом со мной никого нет.
- Помогите! Спасите! – кричу я, чувствуя, что уже ныряю, медленно съезжая под мост.
Кто-то из прохожих услышал мои крики, все понял и вытащил меня. Встав на ноги и сказав «Спасибо!», я уже собиралась бежать за всеми, но тут увидела стаю уток, громко крякавших и приближавшихся ко мне. Я растерялась, мне даже стало стыдно: они ко мне плывут, еды просят, а я сейчас убегу… И еды у меня нет. Тут я вспомнила про колосок, который сорвала на огороде, и решила попробовать покормить уток зернами. Я вытащила зернышко из колоска. Утки к этому времени вышли на берег и просили еды еще крякче. Тут одна утка заметила зерно в моей руке, подбежала к ней и клюнула меня в палец! Я вскрикнула, утка отбежала, а зерно упало. Я же вдруг поняла, что клюется утка приятно, даже очень. Утка, стыдливо крякнув, подошла ко мне и клюнула упавшее зерно. «Ничего, - утешила я утку, - мне приятно!»
Я еще долго кормила ручных уток. Они, не боясь, подходили ко мне, ели зернышки и даже давали себя гладить! Вот они какие, бугровские утки!