За сохранение родовой памяти - Любовь Герасёва

« – Люба?-а-нь-ка-а! Поди? знай, гди шлепёра бе?гат? Пой (иди) до?мой! – слышится голос бабы Тали. Вихрем несусь к дому, только пятки сверкают.
– Лей (вон), скотина с паско?тины при?шла. Пой за?бери!
Скотина – это корова, теленок и четырнадцать овец. Они на моем попечении. Я совсем не отличаюсь от деревенских ребятишек ни внешним видом – та же простенькая одежда и босые ноги – ни теми обязанностями, которые ложатся на них по дому…» - так начинается моя небольшая документальная повесть «Лето длиною в детство», опубликованная в литературно-художественном журнале «Север» в 2006 году. Заонежане, чтобы прочитать ее, стояли в очередь в библиотеках своих деревень и в Медвежьегорске. Об этом мне рассказали библиотекари.

Родилась я 26 февраля 1956 года в Петрозаводске. С годовалого возраста меня возили в гости к бабушке и тете в деревню Фоймогуба, что в Заонежье, а когда стала школьницей – на все лето. Отсюда идет мой род по маминой линии. И потому родиной своей считаю Заонежье: здесь я делала свои первые шаги по широким некрашеным мостинкам деревенского дома, открывала свой мир, который звучал на заонежском диалекте, играла в тряпичные куклы без лиц со своими первыми подружками... Здесь было мое настоящее детство. И если вспоминаю его, то перед глазами встают именно деревенские картинки.

Думаю, у меня было несколько важных жизненных вешек. Окончила историко-филологический факультет Петрозаводского государственного университета по специальности - филолог. Когда мне было 25 лет, а в то время я работала воспитателем в молодежном общежитии, вместе с группой обезбашенных романтиков, отправилась в самодеятельную экспедицию на «Полярном Одиссее» - парусно-моторной шхуне длиной 13 метров, переделанной из малого рыболовного бота. Две тысячи километров по следам полярного исследователя Эдуарда Толя, искавшего в свое время загадочную Землю Санникова - помните одноименный фильм?

В нашей команде из восьми единомышленников не было профессиональных моряков. Я была единственной девушкой на шхуне, конечно же, с судовыми обязанностями повара, хотя и умела стоять за штурвалом и ставить паруса. Мы открывали для себя Русский Север, пройдя Белое, Баренцево и Карское моря. Острова Колгуев и Вайгач, но до Диксона не дошли - развернули пограничники. Это было рисковое плавание, потому что у нас не было хороших карт, никакой связи - отправляли телеграммы домой из редких населенных пунктов со словами «Еще живы!», ловили «Голос Атлантики», чтобы узнать о штормовых предупреждениях. Самый крутой шторм - 8 баллов - швырял наше суденышко, как яичную скорлупку. И мы едва не погибли в горле Белого моря, когда возвращались домой.

Через год я пришла в журналистику как внештатник. Это были разовые работы - семь-восемь сюжетов для очень популярной тогда в Карелии молодежной телепередачи «99-209», какие-то публикации в газетах. В это же время создала городскую детскую студию журналистики: выпускали с подростками рукописный журнал «Контакт», участвовали в детских передачах на радио, публиковались в карельских СМИ. На этих страницах своей биографии я выхожу замуж, а потом на два года выпадаю из активной жизни: родился сын, который требовал немало внимания, и совмещать это с работой оказалось невозможным.

…Меня всегда удивляло: почему у взрослых людей так много разных изданий, а у детей - по пальцам пересчитать можно. А в Карелии вообще ни одного! И твердо решила: надо делать газету детей и подростков. Но до нее оставалось еще целых шесть лет. Появилась она в 1996 году под названием «Моя газета» (название придумала не я). А при ней - Школа юного журналиста, куда вошли студии журналистики, фото, верстки и тележурналистики. Часто ли сегодня газеты могут похвастаться карикатурами на своих страницах? А у нас они были в каждом номере!

Как понимаю сейчас, мы тогда обогнали время - наши дети умели все: время конвергентной журналистики пришло позже. Такого большого редакционного коллектива, как у нас, не было даже в самых крупных российских изданиях: сотня юных журналистов, тридцать верстальщиков, полсотни фотографов, столько же художников. Выпускники наши поступали на факультеты журналистики МГУ, МГИМО, Дружбы народов, СПбГУ. Среди моих студентов в Петрозаводском университете, где я 13-й год веду курс «Газетные жанры», всегда были и есть выпускники Школы юного журналиста «Моей газеты».

…И задержалась я около этой вешки на целых 16 с лишним лет. Наконец-то нашлись и выпускники, которые не ушли в большую журналистику, а подхватили знамя. Я же вышла, наконец, на вольные хлеба.


Повесть «Лето длиною в детство», о которой я обмолвилась вначале, написала не случайно. Подстегнула к этому супружеская пара - Галина и Борис Акбулатовы, карельские писательница и художник. Они купили в 2000 году дом в Фоймогубе, в деревне Кярзино. Летом стали приглашать на пленэр художников, и каждый, кто побывал у них, оставлял по одной написанной им здесь картине в дар деревенскому клубу. Так появилась Фоймогубская картинная галерея. В этом году ей исполнится 13 лет, в ней более 50 подаренных деревне картин, среди которых есть и работы студентов академии Глазунова.

А найденные жителями в старых сараях лопата 17 века и старинный деревянный черпак положили начало народному краеведческому музею. Его создала прежняя заведующая клубом Алевтина Акинфина (кстати, один из авторов книги «Сродники») вместе с жителями деревни, которые несли сюда дорогие их сердцу вещи. Уникальность маленького деревенского музея в
том, что у каждого экспоната есть имя владельца. Так жители решили увековечить память своих предков. А сколько среди них раритетных вещей! Есть здесь и прялка моей бабушки.

Фоймогубе больше 500 лет. Когда-то в нее входило около 30 деревень, теперь осталось четыре, две из них - дачные. В одной из деревень - Спировке - находился один из первых железоделательных заводов Карелии, потом на этом месте был один из пяти петровских медеплавильных заводов. Вот такая она уникальная, моя деревня.

Меня много лет волновало вот что: я-то смогла рассказать о своем детстве, о любимой деревне. А кто даст возможность рассказать о своих судьбах, порой трагических, моим заонежанам?

Год назад узнала, что фонд Тимченко финансирует проекты «Активное поколение» - работу с пожилыми людьми. В мае написала проектную заявку на создание с заонежанами книги «Сродники» и получила небольшой грант. Почти все лето провела в экспедициях по деревням. Обучала пожилых людей писать воспоминания (таковы были условия гранта), вместе вспоминали диалект – он сегодня подзабыт, а настоящих его носителей очень мало осталось, подбирали фотографии. Потом редактировала днями и ночами - не могла оторваться от работы над книгой, согласовывала каждую строчку, каждую дату. Ревела над их воспоминаниями: хотелось редактировать не их тексты, а их судьбы. Есть немало книг об этом крае. Но впервые Заонежье заговорило!

Три презентации – в Великой Губе, Медвежьегорске и Петрозаводске. И каждая из них в течение двух часов пролетала на одном вдохе: зал слушал отрывки из воспоминаний заонежан, смеялся, плакал, аплодировал авторам, старшему из которых 95 лет.

Вот и еще одна вешка в моей жизни. Но продолжение следует: началась работа над книгой «Сродники-2» - так много желающих поделиться своими воспоминаниями.

…26 апреля «Моей газете+» исполнилось 20 лет. И именно в этот день пришло неожиданное для меня известие: Совет Новой Пушкинской премии принял решение отметить Специальным дипломом «За сохранение родовой памяти» творческий коллектив авторов сборника «Сродники: мы из Заонежья». А 26 мая – в день рождения А.С. Пушкина – вручение диплома.

Счастливое, оказывается, у меня число – 26…

Сродники: мы из Заонежья

  

Отыщите на карте Карелии Онежское озеро. И на севере, наверху, увидите небольшой полуостров, напоминающий сердце, омываемое почти со всех сторон заливами. Это и есть Заонежье или «за Онегом». Край необыкновенной красоты, в котором живут заонежане - потомки известных сказителей Трофима Рябинина и Василия Щеголенка, Ирины Федосовой и Натальи Богдановой… Родина мастера Нестора, что без единого гвоздя построил знаменитые Кижи.

Книга эта, «Сродники», - 50 пронзительных историй, написана не профессиональными авторами, а простыми людьми, людям этим от 53 до 95 лет. И название не случайно: слово - сродники - знакомо всем заонежанам, это - родственники, родные. В Заонежье, судя по метрическим книгам, все сро?дники: кровные или восприемники - крестные, кумовья, сваты… И согласно всяким понятиям, выходит, что еще и родственные души.

До войны в Заонежье было более 500 деревень, теперь если наберется чуть больше сотни. В книге пятнадцать глав по названиям центральных деревень, в которые входило более десятка мелких, многих и на карте-то теперь нет. Но с ними авторы связывают основные и важные события своей жизни.  Взгляните на лица самых старших авторов этой книги - по ним можно читать их непростые судьбы. И в этих лицах есть свет и погасить его невозможно никакими обстоятельствами.

Незамысловатые, но исткренние воспоминания авторов о своем житье-бытье, праздниках и буднях, стихи, байки и рассказы… Читаешь и словно родниковую воду пьешь в жаркий полдень – до чего же талантливый народ! Уверены, вы будете смеяться и плакать вместе с ними – такова энергетика этой книги.

Рассказы написаны и на заонежском диалекте, и с некоторым его использованием. А авторы не претендуют на научное, правильное отображение диалектной речи. Это живое заонежское слово, которое они передают читателю. И пусть не все сегодня живут на своей родине, но душой они по-прежнему в Заонежье. А это то место, куда всегда хочется возвращаться.