Культурная инициатива

Новая Пушкинская премия наградила лауреатов 2016 года
26 мая, в день рождения (по старому стилю) Александра Сергеевича в музее А. С. Пушкина состоялось вручение Новой Пушкинской премии. В этот году церемония прошла в 12-й раз.
Традиционно праздник начался с оригинальной музыкальной программы, соприкасающейся с именем великого русского поэта. Солисты государственного ансамбля «Орфарион» под руководством Олега Худякова представили полонез Осипа Козловского, произведения Джона Фильда и Александра Аляьбьева а также блестящую «Пляску фурий» из мелодрамы Евстигнея Фомина «Орфей и Эвридика».
Совет премии принял решение особо отметить специальным дипломом «За сохранение родовой памяти» коллектив авторов сборника «Сродники: мы из Заонежья». В этой книге простые жители Заонежья, от 53 до 95 лет (среди авторов доярка, зоотехник, прачка, лесник, акушерка, врач, инженер, журналист и др.) делятся воспоминаниями о своей жизни. В ней было очень много страшного и смешного, что продемонстрировал, озвучив три фрагмента из сборника, лауреат Новой Пушкинской 2015 года, руководитель Лаборатории по работе с одаренными детьми при Московской городской библиотеке им. А.П. Гайдара Лев Яковлев. Трогательный и немного комичный отрывок «Как меня крестили» и трагическая история о том, как предков рассказчика обвинили по 58 статье, были прочтены очень проникновенно.
Диплом был вручен автору идеи и редактору-составителю сборника Любови Герасёвой, которая рассказала о том, что очень хотела хоть как-то помочь умирающему родному краю, но когда редактировала рассказы своих земляков, ей больше всего хотелось отредактировать их судьбы.
Важно отметить, что все эти рассказы написаны с сохранением уникального заонежского диалекта, который до сих пор используется в этом краю.
Премия «За совокупный творческий вклад в отечественную культуру» присуждена поэту, филологу, переводчику, литературтрегеру Виктору Куллэ. Куллэ – настояший «многостаночник», это отметил представлявший лауреата Евгений Солонович: «Не удивлюсь, если увижу Виктора в фартуке и с резцом скульптора». Среди поэтов, которых переводил Куллэ, – Джон Донн, Уистен Оден, Томас Венцлова, Чеслав Милош, Шеймас Хини, Дерек Уолкотт, Бойко Ламбовски и многие другие.
Последнее время Виктор переводил Шекспира. Именно об этой работе на пресс-конференции, предшествовавшей церемонии награждения, его спросил поэт, основатель Ордена куртуазных маньеристов Вадим Степанцов: «Как это Вы осмелились замахнуться на Уильяма нашего Шекспира?» Лауреат ответил, что предыдущие переводы слишком зависели от классических комментариев XVIII века, что, на его взгляд, не совсем верно. Странно принимать сонеты, писавшиеся Шекспиром всю жизнь, как единый строгий цикл. Поэтому в работе над переводами Виктор отказался от привычных комментариев и толкований и использовал исключительно словари  елизаветинской эпохи. Не исключено, сказал он, эти переводы вызовут критику правоверных шекспироведов, но ряд асов старой школы перевода в восторге.
В лауреатской речи (в кулуарах шутили,  что если ему присудят когда-нибудь Нобелевскую премию, речь писать будет уже не нужно) Куллэ затронул тему взаимоотношения искусства и смерти. «Человек не в состоянии смириться с тем, что он смертен – и стремится к продлению себя в детях, в творениях, в благодарной памяти потомков». Произведение, позволяющее множественные толкования, новые варианты прочтения, новые смыслы – обречено на долгую жизнь, возможно – бессмертие. Но эта множественность вступает в конфликт с цивилизацией, ведь идея прогресса – в упрощении, облегчении человеческого существования. И сейчас мы живем в эпоху, когда цивилизация со своим «белым шумом» фактически объявила искусству войну. Действительно: «Венера Боттичелли идеально подходит к рекламной кампании по продвижению пены для ванн». Именно в этом лауреат обвинил одного из своих давних оппонентов, не назвав, правда, его имени.
Но при всей сложности ситуации Куллэ находит выход, цитируя слова Блока, сказанные незадолго до гибели: «Мы умираем, а искусство остаётся. Его конечные цели нам неизвестны и не могут быть известны. Оно единосущно и нераздельно. Я хотел бы, ради забавы, провозгласить три простых истины:
Никаких особенных искусств не имеется; не следует давать имя искусства тому, что называется не так; для того чтобы создавать произведения искусства, надо уметь это делать.
В этих весёлых истинах здравого смысла, перед которым мы так грешны, можно поклясться весёлым именем Пушкина».
Завершил церемонию яркой и остроумной речью председатель совета премии Андрей Битов, вернувшийся к теме Шекспира. Ну и «веселое имя» прозвучало еще неоднократно, что в стенах музея Александра Сергеевича было вполне уместно.
 
Дмитрий Черкашин
.