Учительская газета

Читать стихи - тяжелая работа...

Новую Пушкинскую премию дали поэту и за поэта

В Пушкинском музее на Пречистенке состоялось вручение Новой Пушкинской премии. Тринадцатых лауреатов было два. Поэт Иван Жданов (его стихи переведены на 29 языков) и художник Борис Мессерер получили премию «За совокупный творческий вклад в российскую культуру». Борис Мессерер получил премию за книгу «Промельк Беллы. Романтическая хроника».

За удачное восстановление музея-усадьбы «Остафьево», связанного с именем историка Николая Михайловича Карамзина, был награжден  специальным дипломом его директор Анатолий Коршиков. 

Председатель жюри  премии писатель  Андрей Георгиевич БИТОВ 26 мая  встретил свое 80-летие символично, вручая в этот  день Пушкинскую премию в музее Пушкина. 

- Андрей Георгиевич, почему ваш выбор пал на эти две фигуры?

- Борис Асафович  столько сделал для памяти безвременно ушедшей Беллы Ахмадулиной, такой поставил фундамент под свой памятник ей, что мы решили поблагодарить его за это. Что касается Ивана Жданова, то это замечательный, может быть, великий поэт. В  его стихах есть и трагедия, и жизнь. Это настоящая поэзия. Читать, воспринимать поэзию - это, между прочим, тяжелая работа, я вам скажу. 

-  Мне кажется, многое зависит от того, кто читает. Вы  помните, как Ахмадулина читала стихи?

- Белла, может быть, впервые понимала себя, когда выходила на сцену. Может быть, она не понимала себя до того, как выходила к нам? И каждый раз текст должен был ожить в сознании? Да, он ни разу не лежал спокойно на бумаге.  В этом секрет голоса Беллы. Он собственный, как эти ожившие в ознобе знаки препинания.

- Вот вы обмолвились о памятнике поэту. Каким может быть такой памятник?

- Вы знаете, лучший памятник поэту я видел во Владивостоке, где погиб Мандельштам. Там стоял столб, на котором было написано: «До Петербурга столько-то верст». Помните:  «...На вершок бы мне синего моря, на игольное только ушко!»?  Вот это было то ушко, в которое верблюд-то не войдет, а Мандельштама вдели. 

- Известно,  что вы хлопотали о памятнике Мандельштаму.

- Да, когда я был во Владивостоке,  я узнал, что там есть  памятник Мандельштаму, который сделал скульптор Ненаживин. И его почему-то не поставили. Приближалось шестидесятилетие гибели Осипа Эмильевича. Он погиб во Владивостоке, в тюремной больнице, от истощения. И ни одного памятника в стране ему не было. И вот тогда  я впервые в жизни ходил к большому начальству и просил, чтобы памятник поставили. Это, я вам скажу, не в ЖЭК сходить!

- Поставили?

- Да, я при этом  присутствовал.  Помню, как его грузили, и он висел на веревке, которой ему перехватили шею. И памятник стоял в сквере. Мандельштам  в тюремной робе.  Его пять раз  оскверняли вандалы. И тогда его перенесли в сквер местного университета, где он стоит по сей день.

- Над чем вы сейчас работаете?

- Над собой.

- Но пишете что-то?

- Пишу новую книгу. «История с географией». 

- Кто ее герои?

- Герои? Чингисхан. Что он сделал для России? Административное деление. Структурировал армию. И под его тиранией окрепли княжества. Преодолев так называемое татаро-монгольское иго на Куликовом поле, Россия прошла по протоптанному Чингисханом пути на Восток, потренировалась в Ледовом побоище с рыцарями, в Полтаве с поляками, с Суворовым в Европе. Кто же нам помог превзойти Наполеона, как не тот же Чингисхан?

Наполеон строил свою империю с Запада на Восток, Россия его дальше не пустила. Кто же его не пустил? Тот же Чингисхан.

Кто объединил Европу в европейский союз, как не тот же Наполеон и Гитлер? И ничего не получилось. Империи не сложилось со времен Древнего Рима.  А наша империя осталась. Пусть даже чудовищной ценой Гражданской войны, репрессий, Второй мировой войны. Хоть и красная, но империя. Распад СССР тоже дорого обошелся всему миру. Я думаю, в последствиях этого мирового события мы до сих пор живем не только в России, но и во всем мире.

- Если бы не Первая мировая война, что могло бы быть с Россией?

- Конечно, можно проговорить и этот пассаж, что могло бы быть. Не справился наш последний самодержец  с ситуацией Первой мировой войны.  Если бы справился и Россия стала бы конституционной монархией, то она могла бы влиться в семью конституционных монархий Европы. Но этого не случилось. Случилось «красное колесо».

- Андрей Георгиевич, если выйти из области большой истории в частную, какое время своей жизни вы считаете самым ценным?

- Война. Потому что я выжил. Я помню себя с четырех лет.  С первого дня войны. Помню блокаду и эвакуацию. Мать сумела вытащить нас оттуда. Ее брат, военврач, сказал, ткнув в меня пальцем: «Вот этот выживет, а этот - и показал на брата -  нет». И мать, будучи очень сильной женщиной,  полунемкой, с характером, по тающему льду, который ломался, на котором стояла вода,  вывезла нас в марте  42-го по Ладожскому озеру...  

- Вы считаете себя московским или все-таки питерским писателем?

- Я полвека живу между Петербургом и Москвой. Но все-таки я питерский писатель. Через два дня уезжаю опять в Питер.

- А если бы вам предложили на выбор место рождения?

- Только Аптекарский остров. И от тех же родителей. А вот с веком бы подумал. Мне нравится золотой век - от 1812 до 1837 года. Потому что все там мною любимы и хорошо знакомы. 

 

* * *

 

Иван Федорович ЖДАНОВ родился одиннадцатым ребенком в семье алтайского крестьянина. Учился в Барнаульском педагогическом институте, в МГУ. Живет в Крыму.  

- Иван, поэт может быть счастлив одними стихами?

- С какой стати?

- Тогда что дает счастье поэту?

- Поэту отводится только один вид счастья, который окружающим кажется достаточным.  Ты пишешь? Да.  И что тебе еще надо, если ты пишешь? То, что поэт -  земной человек, забывается. «Чем больше страданий, тем лучше пишешь». Это все игра. Она мне не нравится. 

- Тютчев описал состояние поэта так: «Все во мне, и я во всем». Вам знакомо это?

- Мне знакомо это стихотворение.  А состояние, описанное Тютчевым, оно не бывает подавляющим. Преимущественным.

- Скольких строк вам достаточно, чтобы понять, что перед вами  поэт?

- Двух.

- А какими двумя строками вы бы представили себя?

- А себя представлять не надо.

- Ну хорошо, какие свои стихи у вас самые любимые?

- Свои? Такого не бывает.

- Как вы работаете над стихами?

- Ну что я могу сказать? Ну гудит что-то в голове. 

- Для вас эта премия что-нибудь значит?

-  В смысле компании  - нормально. Подходящая.