Музыкальный архив 2007



Программа 2007 год

1. Осип Козловский.
- Полонез на тему Никколо Пиччини.
Зв. 4 мин.
2. Осип Козловский.
- Полонез-фантазия (для скрипки и флейты)
Зв. 4 мин.

3. Алексей Верстовский.
Куплеты из водевиля «Кто брат, кто сестра, или Обман за обманом» князя Петра Вяземского и Александра Грибоедова.
Зв. 3 мин.

4. Михаил Яковлев.
Романс «Слеза» на слова Александра Пушкина.
Зв. 4 мин.

5. Иван Ласковский.
Вальс.
Зв. 2 мин.

6. Алексей Жилин.
Кадриль.
Зв. 2 мин.

7. Князь Владимир Одоевский.
«Татарская песня» из «Бахчисарайского фонтана» Александра Пушкина.
Зв. 3 мин.

8. Андрей Есаулов.
Романс «Прощание» на стихи Александра Пушкина.
Зв. 3 мин.

9. Дмитрий Бортнянский.
Ларгетто.
Зв. 3 мин.

Государственный ансамбль старинной музыки «Орфарион». Художественный руководитель  Олег Худяков.
Солистка лауреат международных конкурсов Светлана Маркина.

Петербург был не только столицей империи, но и салонной жизни. «Держать» салон считалось хорошим тоном. В них традиционно собиралась светская знать, разбавленная модными личностями. Некоторые интеллектуалы, однако ж, предпочитали литературно-музыкальные салоны. В домах Карамзиных, Жуковского, Оленина, князя Владимира Одоевского собирался круг душевно близких людей. Впрочем, захаживали и к Мятлевым, Фикельмонам, Лавалям. (В Москве гремел славою салон княгини Зинаиды Волконской.) Собирались вечерами, иной раз поздними, после одиннадцати, по окончании представлений в театрах. Сначала обсуждали новости – театральные и литературные, болтали на философические темы, прекрасные дамы также одушевляли беседы, а затем плавно переходили к - «закусить». По многим воспоминаниям, это был отдельный художественный акт. Согласно древнему афинскому обычаю, который сначала возродили французы, а затем у себя скопировали русские, пели шуточные куплеты, которые сами же и складывали, романсы, порой посвящая присутствующим или известным событиям, просто музицировали. Часто звали профессиональных исполнителей, предпочтительно, если кто из звезд присутствовал в городе. Однако в те давние времена многие из завсегдатаев и сами владели разными видами искусства. Среди них всегда почти обнаруживались первостепенные музыканты и певцы. Кто же не мог петь, читал, и многие вспоминали, что Пушкин превосходно прочитывал нараспев русские песни.

Салонные «исполнители» (за исключением единиц) называли себя дилетантами, хотя на наш, современный взгляд, их домашние упражнения выглядят вполне профессионально. Все они были знакомы друг с другом и дружили между собой. Салон же был местом представления новых литературно-музыкальных опытов. Молодежь училась у стариков, которые в свою очередь, не отставали. Осип Козловский, например, еще в конце 18 века разрабатывал новый тогда для России жанр героико-патриотических произведений, его же считают сегодня родителем русского романса. Вместе с ним в те же годы прославился и Алексей Жилин, который также развивал тему русского романса, сочиняя музыку на слова Гавриила Державина, Михаил Хераскова, Ивана Дмитриева.

Удивительно как, но представители более молодого поколения, именно пушкинского, весьма успешно совмещали разные роды деятельности. Пианист Иван Ласковский служил в Преображенском полку и чиновником по особым поручениям, а музыке учился у знаменитого Джона Фильда, как и дипломат Александр Грибоедов, который тоже был изрядным музыкантом. Многие пророчили последнему вовсе не литературное поприще и совсем уж не дипломатическое, а именно музыкальную карьеру. Грибоедов был родственником князю Владимиру Одоевскому, хозяину одного из элитных салонов Петербурга. Скорее всего именно для увеселения приятелей на своих вечерах князь Владимир сочинил «Татарскую песню» из пушкинского «Бахчисарайского фонтана». Верно исполнялись там и веселые куплеты из водевиля  «Кто брат, кто сестра, или Обман за обманом», писанного шуткой князем Петром Вяземским и Александром Грибоедовым. Музыку к нему сочинил Алексей Верстовский. В силу неведомых нам обстоятельств и неизвестных интриг водевиль являлся на московской сцене всего два или три раза. И дружеский салон был истинно тем местом, где под пенные бокалы уместно было припомнить забавные напевы.   

Нечасто, можно предположить, исполнялся и романс «Слеза» Михаила Яковлева, который он еще в 1815 году написал на слова своего однокашника Александра Пушкина. (Возможно, «Слеза» был первым стихотворением Пушкина, положенным на музыку и ставшим романсом.) Тогда же лицеисты распевали его на своих вечеринках. Верно и позже, на традиционных лицейских встречах, которые ежегодно проходили 19 октября, вспоминали они вместе со своим детством  «Слезу», смахивая ее уже настоящую с чуть погрустневших глаз. Именно Яковлев, как староста, почти всегда организовывал лицейские встречи.

Особые отношения связывали Пушкина и с «русским Паганини» Андреем Есауловым, приятелем «московского» пушкинского друга Павла Нащокина (у него же, кстати, поэт познакомился и с Алексеем Верстовским). Пушкин даже начал писать для Есаулова либретто оперы, впоследствии переработанное в драму «Русалка». Чтоб поддержать полюбившегося музыканта, в трудные для того времена, поэт отдал ему стихотворение «Расставание» («В последний раз твой образ милый»). Композитор положил его на музыку и в 1831 году издал под заглавием «Прощание». С таким названием романс известен и сегодня. Само же стихотворение не было напечатано при жизни Пушкина, потому что посвящено знаменитой встрече его с лицейским другом Вильгельмом Кюхельбекером, когда осужденный за выступление на Сенатской площади следовал в ссылку.

Три музыкальные пьесы («Слеза» Михаила Яковлева, «Татарская песня» князя Владимира Одоевского, куплеты из водевиля «Кто брат, кто сестра, или Обман за обманом»)
обнаружились для нас совершенно неожиданно и даже случайно в «Мнемозине» за 1824 год. Естественно, каждый серьезный ученый знает, что к этому альманаху прилагались еще и ноты с популярными музыкальными произведениями. Однако подобные сведения не всегда доступны даже любознательному обывателю. К тому же, памятуя, что издавали «Мнемозину» Вильгельм Кюхельбекер и князь Владимир Одоевский (с помощью близких приятелей), эта музыкальная подборка и объясняет нам, что именно предпочитали Пушкин и его друзья из музыкального репертуара времени. Почему мы и решились предложить почтенному вниманию собравшихся эту любопытную «находку». И вообще вся музыкальная программа составлена именно из пьес, которые наши герои, так называемый пушкинский круг, в те годы слышали и исполняли сами на своих литературно-музыкальных вечерах или просто вечеринках, а некоторые пьесы, вероятно, не звучали и никогда более.